Брови нервно поднялись, губы сжались.

Брови нервно поднялись, губы сжались.

Открытая книга - В. А. Каверин

Словом, я была так потрясена собственным поведе­нием, что не сразу заметила странную перемену, про­исшедшую за нашим столом. Только что Митя ожи­вленно рассказывал о съезде, на который, оказывает­ся, приехали тысяча пятьсот человек. И вдруг он за­молчал. Брови нервно поднялись, губы сжались. Он побледнел, мне показалось, что сейчас ему станет дурно. Я обернулась. Глафира Сергеевна под руку с Раевским выходила из соседнего зала.

Как я ни презирала ее, но должна была сознаться, что в этот вечер она была необычайно красива! Глад­ко причесанные на прямой пробор волосы открыва­ли прекрасный лоб, прямой и чистый. Широко расста­вленные темные глаза блестели на полном, слегка по­розовевшем лице. Она была в черном бархатном пла­тье, по-модному длинном, почти до земли, и на откры­той шее виднелось агатовое ожерелье - нарочно, что­бы подчеркнуть белизну прямой красивой шеи. Раев­ский, у которого было довольное лицо, вел ее с хва­стливо-самоуверенным видом.

Митя мрачно проводил их глазами, они прошли до­вольно близко, но, кажется, не заметили нас, - и насту­пило молчание. Я что-то спросила, он не ответил. На­конец он поднял голову, и я увидела то почти физиче­ское усилие, с которым он вернулся ко мне и к нашему разговору.

-   О чем бишь мы говорили? - немного искусствен­ным голосом спросил он. - Ах да! О съезде. Так вот как это начнется: нарком опоздает, и Николай Васильевич, приняв государственный вид, - иногда это у него выхо­дит, - объявит, что ему особенно приятно видеть этот съезд в Ленинграде. О том, что еще приятнее для него было бы увидеть его в Чеботарке, он, разумеется, не скажет ни слова.

Он заказал вино и налил мне и себе.