Он будет жить в Лопахине?

Он будет жить в Лопахине?

Открытая книга - В. А. Каверин

Я не видела его с тех пор, как сани, в которых ле­жала полумертвая Глашенька, стояли у нашего дома в посаде, и он, пугливо оглядываясь, застегивал полсть

-   застегивал, и что-то подлое было в этих путающихся, дрожащих движениях. С тех пор из неуклюжего гимна­зиста он превратился в солидного мужчину, прекрас­но одетого, в пальто с меховым воротником шалью, в шляпе, небрежно откинутой на затылок. Но что-то под­лое осталось, и я невольно подумала об этом, хотя он только мелькнул и исчез за распахнутой дверью.

-   Павел Петрович, вы знаете, кто был у вас? - за­кричала я, вбежав в комнату старого доктора.

-   Да, Таня.

У него был очень расстроенный вид.

-   Раевский!

-   Да, да.

-   Зачем он приходил? Кто он теперь? Так одет пре­красно. Он будет жить в Лопахине? Вы разве были зна­комы?

-   Нет, - сказал Павел Петрович. - Он, по-видимому, издатель. То есть владелец издательства.

И он показал мне сложенный пополам кусочек кар­тона, на котором были напечатаны названия книг и на­верху большими буквами: "Издательство «Время».

-   Он хочет издать ваш труд?

-   О нет! - отвечал Павел Петрович.

Всегда я смело спрашивала его, чем он расстроен, и он отвечал, потому что огорчения были связаны с его теперешней жизнью, проходившей перед моими глаза­ми. Но с детства я знала, что у него были еще и другие, особенные огорчения, о которых он никогда не упоми­нал, - огорчения, касавшиеся того далекого, забытого мира, в котором некогда жили высокий, широкоплечий господин, стоявший на мосту над рекой, и дама с тем­ными глазами, любившая сниматься в таких необычай­ных нарядах. Мне показалось, что сейчас Павел Пе­трович расстроен чем-то, пришедшим оттуда, и хотя было очень интересно узнать, при чем здесь Раевский, лучше было ничего не спрашивать. И я не спросила.