И буду ждать весь день.

И буду ждать весь день.

Открытая книга - В. А. Каверин

-   Дмитрий Дмитрич. Мы встретимся, и я все расс­кажу ему. Как вы думаете?

Я сказала это с отчаянием, голос зазвенел, и Митя внимательно посмотрел на меня.

-   Разумеется, да. Сейчас поеду к себе, в «Европей­скую», а оттуда, если Андрей не пришел, - прямо в Главное управление милиции.

-   Дмитрий Дмитрич, я буду звонить вам.

-   Когда?

-   Часов в двенадцать.

-   Пожалуйста.

-   А если Андрей у вас, скажите ему, что я жду его. И буду ждать весь день. Никуда не уйду.

-   Хорошо. Доброй ночи.

Я спала тревожно - все была виновата перед кем-то во сне, - когда соседки по комнате разбудили меня и, перебивая друг друга, стали рассказывать, что ко мне приходил посыльный в красной шапке.

-   Зачем?

-   Да письмо же принес!

-   Какое письмо?

-   У тебя в руках! Очнись, соня.

Я накинула пальто и спустилась в столовую, чтобы остаться одной. Письмо было от Андрея:

"Дорогая Таня , ты, без сомнения, очень удивилась, не найдя меня в Филармонии. Я был и видел тебя. Ко­гда ты прочтешь это письмо, я буду уже в поезде: мне случайно удалось на один день вырваться в Ленинград

-   только потому, что Ефимов (это была фамилия зам- наркома), который неожиданно вызвал меня, перенес наш разговор на завтра.

Что же случилось? Ничего особенного, дорогой друг. После твоего отъезда я каждый день уходил на Ан- зерку, а оттуда по каменистой - помнишь? - дорож­ке к оврагам, к варницам и думал, думал о тебе. Да какое там думал! Я говорил с тобой, я перебирал ка­ждое твое слово. И странно - мне стало казаться, что не одна, а две Тани были со мной в те дни. Одна - ответившая мне «да» и убеждавшая себя в том, что она не могла ответить иначе. И другая - ответившая «нет» и страдавшая, оттого что не решилась отнять у меня свое слово. Я чувствовал твое раздвоение, а по­том, после твоего отъезда, увидел его так же ясно, как сейчас из окна гостиницы вижу высокий, узкий, темный двор, - не правда ли, какие неприветливые дворы в Ленинграде?