Или, точнее, есть, но оперативная.

Или, точнее, есть, но оперативная.

Открытая книга - В. А. Каверин

Председатель горсовета был высокий, еще не ста­рый, с приятным лицом. Ему уже сообщили, что мы спустились недалеко от В - ска, и он послал к самоле­ту охрану. Авто у него есть, очень хорошее, но сейчас в ремонте. Впрочем, это не беда: крытый грузовичок ГПУ довезет меня до Анзерки.

-    Но дорога, вы знаете, - сказал он, - только пер­вые двадцать-тридцать километров хороша. А дальше

-    гать, сухая только по пригоркам. Ну, что в Ленингра­де?

И он стал спрашивать меня обо всем сразу: что идет в театрах, в кино? С какого аэродрома я поднималась

-    с Корпусного? Стало быть, видела «Электросилу»? Когда-то он работал на этом заводе. Питаются ли уже ленинградские станции энергией Волховстроя? Что я думаю о наступлении Народно-революционной армии в Китае?

Потом мы пошли к начальнику ГПУ, и я стала дока­зывать этому спокойному человеку с большим лысым лбом и широкими скулами, что нельзя терять ни мину­ты.

-   Дорогой мой, - побагровев и почему-то в мужском роде, сказал мне начальник ГПУ, - что же, вы полагае­те, я не понимаю, что дело идет о жизни и смерти? Но нет машины, вы понимаете: нет! Или, точнее, есть, но оперативная. Сегодня агент должен отвезти заключен­ного на очную ставку. В одной машине с заключенным отправить вас не могу, не имею права. К утру машина вернется. Одна ночь. В конце концов только одна!

У меня задрожали губы - не потому, что захотелось плакать, а от обиды, что этот человек не хотел понять, что для дифтерийного больного не только одна ночь, а каждый час имеет большое значение.

-   Да поймите же вы, черт возьми! - сказала я с бе­шенством.

Потом я вспомнила, что дважды бралась за спинку стула, очевидно, рассчитывая этим простейшим спо­собом убедить начальника ГПУ. Не знаю, как это слу­чилось, но он вдруг сказал: