Хорошая девушка, прибавил он задумчиво.

Хорошая девушка, прибавил он задумчиво.

Открытая книга - В. А. Каверин

-   Ради бога!

-   Нет, нет.

Я увела Лену.

Было половина одиннадцатого, когда мы ушли от

Быстровых. Больной уснул, сказав Лене, что если бы его прежде лечили такие врачи, он давно избавился бы от этой несносной желтухи. Выходная дверь была заперта, и дворничиха, которую Митя насилу поднял с постели, узнав, из какой квартиры, спросила сочув­ственно:

-    Ай скончался?

Молча мы вышли на Международный, пустой и тем­ный. Ночной ветерок мягко нес по мостовой первые желтые листья. Пролетка стояла у аптеки, в окнах ко­торой сонно просвечивали цветные шары.

-    Я подвезу вас.

-    Спасибо.

-    Извозчик!

Мы сели. Я спросила Митю о положении больного, и он ответил сумрачно:

-    Проживет несколько дней.

-    Так это не желтуха?

-    Нет. Вы помните симптом Курвуазье? У него рак поджелудочной железы - и, очевидно, глубокий, с ме­тастазами, потому что поражена и печень.

-    Вы сказали Лене?

-    Зачем? Она все понимает. Хорошая девушка, - прибавил он задумчиво.

-    Очень.

Мы помолчали.

-    Какая беспомощность, - вдруг сказал с горечью

Митя, - какая жалкая беспомощность! Чувствовать этот ужас ожидания, который гонит от себя умирающий человек! Знать, что смерть приближается - неизбежно, неотвратимо, - и не уметь не только остановить ее, но хотя бы облегчить мучения! Черт побери! И подумать только, что едва я заговорил о вирусной природе ра­ка. Ну ладно! Все еще впереди.

Извозчик повернул на улицу Льва Толстого.

-   Ну-с, милый друг, а что мы станем делать с Андре­ем?

Какое-то странное движение прошло по его лицу - и меня сразу бросило и в холод и в жар. Неужели я вы­дала себя, и он понял, что я не могла, не имела права ответить Андрею «да», потому что. Но у Мити вдруг стало холодное, недовольное лицо, как всегда, когда он уставал, и я подумала с тоской: «Нет, не понял!»