Мы часто говорили о маме,

Мы часто говорили о маме,

Открытая книга - В. А. Каверин

Мы часто говорили о маме, и я узнала странные ве­щи, очень неожиданные, - например, что в молодости мама была очень красива. «Похожа на румынку, - за­думчиво сказал Василий Алексеевич. - Однажды мы с ней были в ресторане „Ташкент“, и одна девушка из румынского оркестра заговорила с ней по-румынски».

Василий Алексеевич рассказывал о маме без всякой таинственности, совершенно иначе, чем она всегда го­ворила о нем. Так, очень просто он рассказал, как она обманула его и вышла за другого, как и после свадьбы он помогал «молодым» - пытался устроить моего отца на Путиловский, убедил его дать зарок от пьянства, но ненадолго хватило этого зарока.

-   Очень хорошо, что ты рассталась с отцом, Таня, - однажды сказал он серьезно. - Это такой человек, ко­торого трудно не пожалеть, а вместе с тем жалеть его

-   преступление!

Василий Алексеевич работал мастером в модель­ном цехе, но и дома у него стояли верстачок, на ко­тором он постоянно что-то строгал, вырезал, выпили­вал. Впрочем, все были заняты, когда я приходила к Быстровым; но как-то выходило, что эти занятия не ме­шали разговаривать, смеяться, даже разыгрывать друг друга. Разыгрывали, главным образом, Марию Никан- дровну Быстрову, доверчивую, сердито-добродушную, вспыльчивую, со страстью входившую во все заботы и дела молодежи. Сколько раз слышала я ее возмущен­ные речи по поводу какой-нибудь тетки, которая отка­зывалась поддержать Лениного товарища или подру­гу! Сколько раз Мария Никандровна ругательски руга­ла нашего анатома, который действительно был не­справедливо придирчив! Кому только она не помогала

-   одеждой, деньгами! Она легко увлекалась людьми и трудно, болезненно разочаровывалась. Среди наших студентов она славилась, между прочим, своими чу­десными пирогами, но мы-то с Леной знали, как люби­ла она пробовать новые, рискованные рецепты, часто приводившие - увы! - к поразительным неудачам. Тут