Наконец Николай Васильевич вспомнил обо

Наконец Николай Васильевич вспомнил обо

Открытая книга - В. А. Каверин

Нижняя часть его лица была решительная, даже жесткая, а глаза задумчивые, с рассеянным, добрым выражением. Он мало изменился после Лопахина, хо­тя пополнел и стал казаться еще выше. По-прежнему он держался по-военному прямо, теперь, когда он был в штатском, эта манера стала еще заметней. В нем бы­ло что-то отталкивающее и одновременно притягива­ющее.

Но самым главным в Мите была все-таки энергия, которая в ту минуту, когда я следила за ним, выража­лась, во-первых, в том, чтобы победить Заозерского в споре, а во-вторых, чтобы не поссориться с ним. Не­сколько раз он был готов вспылить и удержался с тру­дом.

Только одно я поняла в этом затянувшемся споре: Митя намеревался выступить на съезде против како­го-то профессора Крамова, а Николай Васильевич за­клинал Митю не выступать.

-   Это не человек, а елейный удав, - сказал он, - ко­торый хоть через десять лет, но подберется и непре­менно задушит.

Наконец Николай Васильевич вспомнил обо мне.

-   Таня, садитесь к столу, - ласково сказал он. - На­ливки рюмочку! Наша, чеботарская, земляки прислали!

Я поблагодарила и отказалась.

-   Да вы не чинитесь! Вы думаете, профессора, то да се. А мы не профессора, мы тоже студенты, толь­ко старые. Учимся, спорим, шутим, а где лучик света блеснет, туда и бросаемся, ей-же-ей! Як барани!

Все засмеялись, и я тоже, но все-таки не села к сто­лу, тем более что московские гости собрались уходить. Николай Васильевич крепко пожал мне руку и велел завтра принести отчет и работу на кафедру.

Митя притворился, что не узнал меня! Даже об Ан­дрее не спросил, хорош! Положим, он не знает, что Ан­дрей болел. Все равно мог бы поинтересоваться бра­том. Ладно же! Вот что я сделаю: бумаги Павла Петро­вича отправлю из Лопахина в Москву ценной посыл­кой, а личные письма оставлю себе. Павел Петрович велел сжечь эти письма, так что я не обязана отдавать их кому бы то ни было и тем более Мите! Мите, который думает, что я нанялась ухаживать за старым доктором, а потом отправила его в Инвалидный дом! Мите, кото­рый уверен, что за деньги я продала свою самую до­рогую привязанность в жизни! Удивляясь тому, что хо­тя я рассердилась на Митю, но в глубине души была довольна, что он не понравился мне, я нашла казна­чея нашей коммуны, отдала ему стипендию и побежа­ла домой.