Не могу, устал, пробормотал он.

Не могу, устал, пробормотал он.

Открытая книга - В. А. Каверин

-   Не могу, устал, - пробормотал он.

Я сделала вид, что не слышу. Мы были на середине реки, но посад ушел так далеко налево, что лучше бы­ло не смотреть на него.

-   Может быть, теперь вы немного, - снова пробор­мотал шофер.

Я бросила руль и стала помогать ему, изо всех сил налегая на весла. Потом мы поменялись местами: это было трудно, потому что лодка круто поворачивала по течению, едва мы переставали грести. Но я помню, что мы поменялись, потому что вдруг стало нужно не на­легать на весла, а тянуть, и я начала тянуть - сперва неровно, рывками, а потом плавно, когда догадалась взяться не за ручки весел, а ниже. Я тоже испугалась, но тут же так рассердилась на собственный страх, что даже заскрипела зубами от злости. Это было бешен­ство, но не слепое, когда не помнишь себя, а светлое, от которого ощущение странной лихости разлилось по телу. Потом исчезло и чувство лихости, осталось толь­ко тяжелое качание вперед и назад, и тяжелый одно­образный плеск воды, и томящее желание бросить ве­сла и лечь, которое нужно было преодолевать почти ежеминутно.

-   Далеко? - не спросила я, а простонала сквозь зу­бы.

Но было уже недалеко. Лодка медленно вошла в пе­сок, качнулась, и я упала головой вперед. Это было по­следнее движение на дне лодки, у ног шофера, кото­рый наклонился и о чем-то беззвучно, но настойчиво спросил у меня.

Не знаю, сколько времени мы пролежали на мокром песке. Это была слабость, в которой было даже что-то мстительное, точно тело мстило за то, что я заставила его перейти границу, за которой начиналось то, на что прежде оно никогда не было способно. Я лежала вниз лицом, очень тихо, и думала о самых разнообразных вещах, не имевших ни малейшего отношения к тому, что произошло или могло произойти, если бы нас сне­сло в Крутицкий порог.