Не помню, где и когда

Не помню, где и когда

Открытая книга - В. А. Каверин

Не помню, где и когда я узнала, что до Николая Ва­сильевича в России не было ни одной кафедры бакте­риологии, что сначала она помещалась в одной ком­нате, а весь штат состоял из профессора и служителя. Профессор своими руками приготовлял для практиче­ских занятий материал и посуду.

Теперь это было большое двухэтажное здание, по которому ходил, улыбаясь и насвистывая «Реве тай стогне Днипр широкий», полный человек с седой бо­родкой и лукавыми молодыми глазами.

В течение двадцати пяти лет - юбилей был отпразд­нован, когда я перешла на второй курс, - он вел кафе­дру, и это не помешало ему руководить крупнейшими экспедициями против чумы и холеры. Он был в Ара­вии, Маньчжурии, Персии, Индии, Монголии и Китае. В «Ниве» 1895 года напечатано много фотографий, изо­бражающих противочумную экспедицию Заозерского в Китай. Среди них одна очень странная: мандарин тор­жественно вручает русскому доктору китайчонка. Это­го китайчонка Николай Васильевич нашел в деревне, вымершей от чумы, привез в Петербург, усыновил, и теперь на кафедре время от времени можно было ви­деть добродушного молодого китайца, который, к огор­чению Николая Васильевича, не проявлял ни малей­шего интереса к микробиологии, но зато делал велико­лепные вещи на токарном станке.

Что еще рассказать о Николае Васильевиче? Что у этого известного ученого никогда не было ни копейки

-    не потому, что он мало зарабатывал, а потому, что с необычайной легкостью тратил, ссужал или просто дарил свои деньги. О том, что он был украинец из бед­ной крестьянской семьи и всю жизнь переписывался с односельчанами: недаром академик Омелянский пи­сал впоследствии, что «имя Заозерского так же хоро­шо известно любому китайскому врачу, как и любому крестьянину села Чеботарки». О том, что в молодости он проглотил холерные вибрионы, причем свидетелей поразило хладнокровие, с которым был поставлен этот