Не раздеваясь, она поцеловала меня,

Не раздеваясь, она поцеловала меня,

Открытая книга - В. А. Каверин

Нина вернулась, когда я сидела за четвертым пись­мом, и только сказала: «А, доктор еще не спит?» - как я уже поняла, что она выступала с успехом. Студенты консерватории поставили «Пиковую даму», и Нина - это был ее дебют - сегодня впервые пела графиню.

Не раздеваясь, она поцеловала меня, потом покру­жилась по комнате, села на пол, зажмурилась. Потом заговорила - и это было так, будто на меня обрушился огромный, легкий, разноцветный ворох. В течение пяти минут я узнала о костюмерше, которая плохо заколо­ла какую-то ленту, о каком-то Ваське Сметанине, кото­рый сказал, что Ниночка родилась, чтобы петь графи­ню, о восторге и аплодисментах публики, которая, ока­зывается, сразу насторожилась, едва Нина в первом акте появилась на сцене, - словом, обо всем, чем бы­ла полна моя подруга и что было так бесконечно дале­ко от меня. «Да, ты мечтала об этом, - говорила я себе, слушая и не слушая Нину. - Как же случилось, что все, о чем ты мечтала, теперь проносится перед тобой, как вихрь чужого счастья, которое лишь манит и дразнит тебя? Вот так и случилось».

И строки позабытого стихотворения вспомнились и прозвучали в душе:

Но жертвы не хотят слепые небеса:

Вернее труд и постоянство.

Нина легла, мгновенно уснула, и в комнате сразу стало как на сцене, где только что было шумно и весе­ло, но опустился занавес, и наступила тишина, темно­та.

Жизнь идет - день за днем, за месяцем месяц.

Вот в старых Боткинских бараках я прохожу вдоль длинного ряда коек, на которых лежат больные - воз­бужденные, сосредоточенные, застигнутые врасплох, потрясенные, равнодушные, полумертвые. Страстная, мучительная работа идет на каждой койке: жизнь ра­ботает, чтобы победить смерть. Невидимый мир, о ко­тором рассказывал старый доктор, господствует в ли­хорадочном напряжении барака. Как же проникнуть в этот загадочный мир?