Но Глафира Сергеевна не расплакалась.

Но Глафира Сергеевна не расплакалась.

Открытая книга - В. А. Каверин

Я остановилась, потому что нужно было успокоить­ся, но Митя только переспросил с удивлением: «Лени­ну?» - и я снова помчалась во весь опор, не разбирая дороги.

-   Да, да! И это письмо было бы закончено и отпра­влено, если бы вы взяли на себя труд хоть взглянуть в те рукописи, которые я, по вашему мнению, не име­ла права оставить себе. Но я пришла, чтобы сказать о другом. Глафира Сергеевна оклеветала меня. Я тре­бую, чтобы она немедленно, в вашем присутствии, от­казалась от этой клеветы и признала, что она свалила свою вину на меня.

Еще далеко не наступила та минута, когда я долж­на была понять, что правду трудно доказывать именно потому, что она не требует доказательств. Каждое сло­во, из которого состояла эта пылкая речь, казалось мне настолько неопровержимым, что я была уже почти го­това простить Глафиру Сергеевну. «Сейчас распла­чется!» - с торжеством подумалось мне. Но Глафира Сергеевна не расплакалась.

-    Вы кончили? - спросила она. - Так вот, Дмитрий, должна тебе сказать, что я не намерена разговаривать с этой. - она не нашла слова, - только скажу, что удивляюсь, зачем ты привел ко мне эту. Она нароч­но все время называла меня просто «эта». Чтобы ме­ня оскорбить? Так я тебе скажу, что дело не только в том, что она из милости жила у соседки и надеялась захватить комнату Павла Петровича со всеми его ве­щами, Здесь был еще один подлый рас чет. Скажите, товарищ. как вас там зовут? - сказала она с отвраще­нием, - где письма артистки Кречетовой, которые оста­вил вам Павел Петрович?

Митя спросил тревожно: «Какая Кречетова?» и я по­чувствовала с ужасом, что он и Глафира Сергеевна - это одно, а я - совершенно другое. За этой мыслью так же быстро промелькнула другая: «Она стащила у меня эти письма!»