ПЕРВЫЕ ГОДЫ

ПЕРВЫЕ ГОДЫ

Открытая книга - В. А. Каверин

-    был химик, а Сеченов - знаешь, знаменитый - был сперва кто? Обыкновенный сапер! Ты не думай, я тоже долго сомневалась, тем более, что у меня все подруги были против, а за меня только отец, и то потому, что я к нему подлизалась. В общем, я выбрала медицин­ский. И знаешь, что я тебе скажу, - поступай в меди­цинский. Ты в школе чем интересовалась - природой или историей? Я обобщаю, конечно, но ты меня пони­маешь. Если природой - двигай на медицинский! Не

проиграешь.

Я слушала ее и молчала.

И вдруг, точно наяву, я увидела старого доктора, си­дящего под цветущим каштаном, положив на колени энергично сжатые руки.

ПЕРВЫЕ ГОДЫ

Это было нелегко - отложить исполнение заветного желания и перейти на другую дорогу, по которой я по­брела, оглядываясь и спотыкаясь. Горькое чувство не­уверенности - чувство, в котором так не хотелось при­знаваться, - преследовало меня очень долго. Оно уси­лилось, когда я вошла в жизнь медицинского институ­та и множество дел, забот, впечатлений со всех сто­рон обступило меня. Это была жизнь, полная сложных отношений, общественных и личных, скрещивающих­ся влияний, нерешенных вопросов, в сравнении с ко­торыми вопросы, волновавшие лопахинских школьни­ков, казались наивными и даже немного смешными. Словом, это была жизнь, нисколько не считавшаяся с тем прискорбным обстоятельством, что одна из тысяч студенток мечтала стать актрисой и провалилась на испытаниях в Институт экранного искусства.

Почти все студенты работали, и нельзя сказать, что это было легко: занимаясь с девяти до пяти в инсти­туте, по вечерам, иногда на всю ночь, отправляться в порт, на дровяные базы, в «Скорую помощь». Но на стипендию, очень маленькую, трудно было прожить, а наша студенческая артель, делавшая шнурки и черни­ла, почему-то не превратилась в «мощное производ­ственное предприятие» - так подсмеивалась над ней «Risus sardonicus», наша газета.