рила, чтобы он отпустил меня, потому что все хорошо, и удивлялась, что говорю громко, почти кричу, а он не слышит, не слышит.

рила, чтобы он отпустил меня, потому что все хорошо, и удивлялась, что говорю громко, почти кричу, а он не слышит, не слышит.

Открытая книга - В. А. Каверин

-   Вот и все, - сказал он.

Но, увы, это было далеко не все. Мальчик захри­пел, открыл глаза - туманные, вздрагивающие. С си­лой, которую нельзя было вообразить в этом худень­ком, легком теле, он рванулся, судорожно втянул воз­дух - и трубочка выскочила из горла и вместе с брыз­гами кашля полетела прямо в лицо Андрею.

-   Ах!

Машенька вскрикнула, хотела подняться. Я почув­ствовала, как она задрожала.

-   Спиртом, скорее!

-   Не вставайте! - повелительно сказал Андрей.

Он наскоро вытер лицо спиртом, и все началось сна­чала.

-    «Земнии бо от земли создахомся и в землю тую же пойдем, яко же повелел еси создавый мя. - читал старик. - Яко земля еси и в землю отыйдеши».

-    Так, готово, - сказал Андрей.

И тотчас же послышался шум дыхания, свистящий, с металлическим оттенком - верный признак, что тру­бочка попала в гортань.

Это было странно - видеть, как жизнь, казалось уже покинувшая это худенькое, покорное тело, вернулась, окрасила мертвенно-бледные щеки и точно за руку привела глубокий, успокоительный сон.

Было совсем светло, когда, шатаясь, мы вышли из этого дома. Усталость совершенно прошла, по край­ней мере у меня, так что я не понимала, почему меня все-таки тянет прилечь и приходится время от времени следить за ногами. Я шла и смотрела на Андрея, и мне ясно вдруг стало, что он мог стать только таким - с эти­ми неторопливо-задумчивыми движениями рук, свер­тывающих папиросу, с этими ясными, прямыми глаза­ми.

-    Таня, неужели это все-таки ты? - спросил он. - Все некогда было посмотреть, чтобы убедиться, что это действительно ты. Смешно, правда?

Я хотела сказать, что, конечно, смешно, но у меня закружилась голова, и я подумала, что станет лучше, если пересилить себя и идти. Но лучше не стало. Ан­дрей подхватил меня. Он нес меня на руках, а я гово­рила, чтобы он отпустил меня, потому что все хорошо, и удивлялась, что говорю громко, почти кричу, а он не слышит, не слышит.