С детским, радостным изумлением оглядывался

С детским, радостным изумлением оглядывался

Открытая книга - В. А. Каверин

-    не меньше пяти.

«Гурий, не заходи за мной послезавтра, я занята» - это было самое короткое письмо и самое простое. Гу­рию можно было при встрече все объяснить, а на мой билет - он достал два билета на «Зигфрида» с участи­ем Ершова - пойдет кто-нибудь другой - или другая, мне все равно.

Сочинить второе письмо было гораздо труднее, по­тому что его должен был получить и прочесть один взрослый, серьезный, умный человек, у которого был только один недостаток: он доказывал, что не может жить без меня. Я написала ему, что уезжаю из Ленин­града на сельский участок и что, быть может, «мы еще встретимся в жизни». "А если не встретимся, - приба­вила я равнодушно, - простите и не поминайте лихом всегда признательную вам за дружбу Т. В. ".

Уж не знаю, сколько раз я вздохнула, прежде чем взяться за третье письмо, которое должен был полу­чить один молодой врач, недавно кончивший Воен­но-медицинскую академию. Это были как раз те отно­шения, когда ничего не нужно доказывать друг Другу, а просто очень весело встречаться, бывать в Филармо­нии и на гастролях МХАТа. С детским, радостным из­умлением оглядывался он на меня, когда что-нибудь интересное, остроумное или страшное поражало ме­ня. Да, ему-то, без сомнения, очень грустно будет по­лучить это письмо, тем более что он, так же как и я, одинок и еще недавно говорил мне, что был бы счаст­лив, если бы у него была хоть сестренка, которую он мог бы иногда баловать.

И я написала ему правду - с этого дня все мое вре­мя будет отдано работе на кафедре, и потому я прошу его, как ни грустно, до весны забыть обо мне. Почему до весны? Это было неясно, но я зажмурилась, потя­нулась и написала все-таки: до весны.