Он слегка заикался, но этот

Он слегка заикался, но этот

Открытая книга - В. А. Каверин

Еще на первом курсе я подружилась с Олей Тро- пининой; мы были едва знакомы, когда на заседании предметной комиссии она прислала мне записку: «По мнению оратора, между интеллигенцией и комсомо­лом - стена. Докажем обратное».

Сдержанность, которая очень нравилась мне, была в наших отношениях с Олей: мы, например, почти ни­когда не говорили о личных делах. Впрочем, однажды она сказала, что не выйдет замуж, и, когда я спросила с удивлением: «Почему?» - ответила, что у нее недав­но умерла мать и она дала себе слово никогда не рас­ставаться с отцом.

У Оли было красивое лицо с черными влажными гла­зами, густая черная коса, которая два раза обвивала изящную небольшую головку. И, глядя на нее, я часто думала о том, как трудно будет ей сдержать свое сло­во.

В общем, самыми близкими моими подругами по ин­ституту были Оля и Лена Быстрова. Кстати сказать, они прекрасно относились друг к другу, но только когда мы бывали втроем. Без меня они ссорились, иногда по самому ничтожному поводу, а потом жаловались мне друг на друга.

Еще об одном человеке хочется мне рассказать, хо­тя я и не была так близка с ним, как с Олей и Ле­ной, - Леше Дмитриеве, секретаре нашей комсомоль­ской ячейки. Это был высокий, худощавый юноша, за­стенчивый, легко красневший и поражавший всех, кто его знал, своей убежденностью и чистотой. Он слегка заикался, но этот недостаток не только не мешал ему выступать, но, наоборот, придавал его речам впечатле­ние энергии и силы.

Мне хорошо жилось в общежитии, между прочим, еще и потому, что с третьего курса я вступила в сту­денческую коммуну. Коммуна была большая, человек двести, со своей хозяйственной и столовой комисси­ей и со своим казначеем, которому каждый месяц мы отдавали свои стипендии, оставляя себе полтора ру­бля: не на трамвай: мы ездили зайцами - а на «чайное довольствие», или, как шутили студенты, «отчаянное удовольствие», состоявшее из ванильных палочек, по­купавшихся в булочной на Большом проспекте.