Теперь все пропало.

   Теперь все пропало.

Открытая книга - В. А. Каверин

И мы пошли, не очень торопясь, хотя женщина в кимоно, пронзительно визжа, бросала в нас тарелка­ми, старуха вызывала по телефону милицию, и вооб­ще следовало поторопиться.

-   Что же вы сделали, Дмитрий Дмитрич! Теперь он ни за что не отдаст, нечего и думать! Вы забыли кепку.

-   Черт с ней!

-   Теперь все пропало.

МИТЯ ГОВОРИТ О СЕБЕ

На другой день мы долго разговаривали по телефо­ну, и он спросил, когда уезжает отец. Но спросил ме­жду прочим, так, что меньше всего я могла ожидать, что увижу его на вокзале.

Мы условились, что Митя напишет заявление рай- онному прокурору, и он принес это заявление. «На вся­кий случай, - серьезно объяснил он, - если нас с Та­нечкой посадят в кутузку за буйство». В заявлении рас­сказывалось, при каких обстоятельствах пропали бу­маги старого доктора, причем отец был выставлен по­страдавшей, обманутой стороной. Впрочем, отец не успел оценить Митиного благородства, потому что, на­дев очки и самодовольно оглянувшись вокруг, подмах­нул заявление не читая. Он был очень милый в этот день - чистенький, причесанный, немного грустный и почти трезвый; когда он был трезв, на него всегда на­ходило «легкое облачко грусти», как писали когда-то. Прощаясь, он намекнул, что, возможно, ему не удаст­ся ограничиться деятельностью «сопроводителя бы­ка» на сельскохозяйственную выставку, потому что его ждут на Амуре дела, от которых «многие ахнут». Кто были эти многие, осталось неясным.

-   Я ведь лично жандармов разоружал, - значитель­но сказал он. - Амур меня знает.

Он поцеловался со мной трижды, крест-накрест, шепнул, что половину клада я могу считать как бы ле­жащей в моем кармане, помахал нам платком и уехал. Митя проводил взглядом плавно изогнувшийся на по­вороте поезд и сказал задумчиво: