Три года назад на практике

Три года назад на практике

Открытая книга - В. А. Каверин

Утро вставало над Анзерским посадом, а я еще во­зилась со своими глупыми мыслями, которые то вспы­хивали, то гасли в темноте, как освещенные пламенем тени.

Так ничего и не придумав, но твердо зная, что сей­час Андрей увидит меня и поймет, что я пришла, чтобы сказать ему: «Нет», я подошла к избе, в которой он но­чевал, и негромко постучала в окошко. Никто не отве­тил, только в сердце, в ответ на этот осторожный стук, отозвалось такое же осторожное: «Нет».

«Спит», - подумалось мне. Но Андрей всегда вста­вал очень рано. Я постучала еще раз, потом подня­лась на крыльцо, заглянула в сени. Машенька, блед­ная, расстроенная, стояла в сенях.

-   Что случилось?

-   Андрей Дмитриевич заболел.

-   Что с ним?

-   Не знаю. Температура очень высокая. Сорок.

Это было ничуть не похоже на дифтерию, которая

случается у взрослых очень редко и протекает так лег­ко, что врачи часто даже путают ее с катаральной ан­гиной. У Андрея не было кашля, горло почти не болело, он свободно глотал, и вообще не было ничего, кроме головной боли, сменявшейся время от времени пугав­шим нас с Машенькой возбуждением. Но температура каждый вечер поднималась до сорока, а к утру резко падала, и это было плохо, потому что у Андрея, несмо­тря на его сильное, плотное сложение, оказалось ма­ленькое - значительно меньше нормального - сердце. Он с трудом переносил жар, и я думала, что по этой причине. Впрочем, в течение первых трех дней не про­изошло ничего особенного, кроме страшного спора, ко­гда мы с Машенькой напали на Андрея, чтобы он по­зволил впрыснуть ему сыворотку, а он не дал. Три го­да назад на практике под Батуми он впервые захворал малярией, повторявшейся с тех пор каждое лето. «Это малярия», - упрямо повторял он, а когда мы начали доказывать, что он легко мог заразиться хотя бы от то­го мальчика, которому делал интубацию в день моего приезда, он смеялся и советовал нам заняться теори­ей вероятности. В конце концов я все-таки впрыснула ему сыворотку, но лишь на четвертый день, когда он потерял сознание.