У него губы не слушались.

У него губы не слушались.

Открытая книга - В. А. Каверин

-   Что такое?

Я бы, кажется, спряталась под кровать, если бы Ми­тя вдруг двинулся на меня с таким сердитым лицом.

-   Я тысячу раз просил тебя не вмешиваться в мои дела! - закричал он. У него губы не слушались. - Не­ужели ты не понимаешь, что это ставит меня в ложное

положение?

-    Ты, кажется, забыл, что мы не одни, - значительно произнесла Глафира Сергеевна.

-    Простите! - Митя резко повернулся ко мне.

-    Может быть, мне уйти, Дмитрий Дмитриевич?

-    Нет, нет! Говорите, пожалуйста. Глаша, Татьяна Петровна только что вернулась из Анзерского посада. Андрей тяжело болел, но сейчас ему лучше. Они вме­сте работали на дифтерии. Мы вас слушаем, Татьяна Петровна.

-    Видите ли, в чем дело, - начала я, рассчитывая (как это постоянно случалось со мной на экзаменах), что мне удастся успокоиться через несколько минут, - мы встретились с Андреем случайно, и лишь благода­ря этой случайности я узнала, что меня обвиняют в том, что я нанялась за деньги ухаживать за Павлом Пе­тровичем, а потом, когда Глафира Сергеевна уехала.

-    Никто вас не обвиняет, - поспешно возразила Гла­фира Сергеевна. - Да и вообще, что за вздор! Когда это было?

-    Не так давно, чтобы я забыла, как вы вели себя по отношению к нему.

Митя с изумлением повернулся к жене. Она ничего не ответила, только поджала губы и взглянула на меня исподлобья.

-    Если бы вы были тогда в Лопахине, Митя, - про­должала я, забыв, что все время называла его «Дми­трием Дмитриевичем», - вы были бы возмущены не меньше, чем я. Вот теперь вы интересуетесь его тру­дами и даже думаете, что они могут понадобиться вам для какой-то работы. Где же вы были, когда он умирал, один, без друзей и родных? И ведь он ничего не требо­вал! Да и вообще разве хоть одну минуту он думал о себе? Он писал о своей работе Ленину.