Ведь я всетаки болел тяжело.

Ведь я всетаки болел тяжело.

Открытая книга - В. А. Каверин

Машина из В-ска должна была прийти рано утром, и, уложившись, я обошла всех своих пациентов. Ан­дрей сидел на постели в белой рубашке с открытым во­ротом, из которого торчала трогательная похудевшая шея. Ежик его, всегда аккуратно подстриженный, тор­чал во все стороны.

-   Жаль, что мне не удастся приехать на съезд, ска­зал он. - Правда, Молчанов (это была фамилия заве­дующего здравотделом) мог бы отпустить меня в авгу­сте. Ведь я все-таки болел тяжело.

-   А может быть, согласится?

-   Едва ли. Таня, - помолчав, продолжал Андрей, - мы с тобой еще не говорили. как все будет. Ты пони­маешь, о чем я говорю?

Я ответила спокойно:

-   Да, понимаю.

-   Но вот что я хотел сказать тебе. Меня мучает од­на загадка, которую я, может быть, уже разгадал. Ведь ты. - он волновался, - ведь ты ответила на мое пись­мо, правда?

-   Ну, конечно.

-   Понимаешь, мне пришло в голову, что так ласково ты никогда не говорила со мной до той ночи. Скажи, - и он взглянул мне прямо в лицо, - ты испугалась, что я умираю, и потому сказала мне.

-   Нет.

Машенька зашла, извинилась, убежала, и мы заго­ворили о чем-то другом. Не знаю, заметил ли Андрей, что у нее заплаканные глаза. Должно быть, заметил, потому что задумался, не выпуская из рук мои руки.

-   Знаешь, о чем я думаю? - сказал он, когда я на­конец стала прощаться. - Что я все-таки плохо знаю тебя. Вот сейчас, например, мне все кажется, что ты расстроена, не уверена, говоришь и не слышишь себя. Я ошибаюсь?

-   Конечно.

В избе никого не было, мы обнялись, и я крепко по­целовала Андрея. Никого мне не нужно было, кроме него, - такого милого, доброго, красивого, - я все вре­мя забывала, что он очень красивый. Конечно, я лю­блю его. Как же еще назвать ту теплоту в моем сердце, которая принадлежала только Андрею и которую я на­чинала чувствовать, едва вспоминала о нем?