Вообще он был какойто странный.

Вообще он был какойто странный.

Открытая книга - В. А. Каверин

-   Ну что вы! Поедемте вместе!

-   Это очень далеко, на Международном.

-   Все равно.

У него на щеке билась жилка, как у Агнии Петровны, когда она волновалась. Мы сели в трамвай, и он ска­зал: —

-   Нет его у Лены.

-   Дмитрий Дмитрич, уверяю вас, что с ним ничего не случилось.

-   Вы не знаете Андрея. Он не мог не подождать меня после доклада.

-   Я знаю его лучше, чем вы думаете.

-   Тем более. Вообще он был какой-то странный.

-   Ну вот. придумайте еще что-нибудь!

-   Я не придумываю. Это проскользнуло у меня в со­знании, но как-то смутно, потому что я должен был че­рез несколько минут выступать. А теперь я вспоминаю: он был очень расстроен.

-   Чем же?

-   Не знаю. Он побледнел, когда мы заговорили о вас, - вдруг вспомнил Митя. - Да, да! Он побледнел и спросил: «Так она тебе ничего не сказала?» И как раз в эту минуту Николай Васильевич объявил мой доклад. Что вы должны были сказать мне, Таня?

Я ничего не ответила. Мы сошли с трамвая. Парад­ная дверь в доме, где жили Быстровы, была почему-то закрыта. Митя позвонил. Дворничиха, шлепая туфля­ми, показалась в темном подъезде.

-   Танечка, я вас очень прошу: объясните, в чем де­ло?

Мы прошли темный пролет лестницы между первым и вторым этажами. Я спросила:

-   Андрей переписывался с вами последнее время?

-   Нет. Я получил от него одно письмо - перед самым отъездом из Москвы.

-   Ну, вот.

Лампочка горела на третьем этаже.

-   Танечка, я вас умоляю! Я не пойду дальше. Что из­менится от того, что мы узнаем, что днем Андрей был здесь и справлялся о вас?

-   А что изменится от того, что я.