Все на свете к чертям,

Все на свете к чертям,

Открытая книга - В. А. Каверин

Он опять кивнул.

Первый дом, к которому я подошла, был, очевидно нежилой, потому что, как я ни стучалась, как ни окли­кала хозяев, никто не отзывался на мой охрипший го­лос. В соседнем доме окна были занавешены, но мне показалось, что занавеска дрогнула, когда я поднялась на крыльцо.

-   Откройте! Я врач из Ленинграда. Откройте же!

Ни шороха, ни звука!

-   Да что вы тут, вымерли, что ли? - крикнула я и топ­нула ногой по крыльцу.

Тишина. Если бы в посаде была эпидемия не дифте­рии, а чумы, и тогда на этой кривой, бегущей в гору ули­це не могло быть более мертво и пустынно. Я села на крыльцо, и впервые за все время моего путешествия мне по-настоящему захотелось плакать. Почему-то я решила, что шофер уснул, как только я ушла, а ящики украли. И никому не нужны эти заботы и муки, и я сама, одинокая и беспомощная, зачем-то приехавшая в эту глухую деревню, никому не нужна. Все на свете к чер­тям, и врачом я тоже не буду! Врачи лечат, а не возят за тридевять земель ящики с сывороткой! «Нет ли там еще и ангины? Когда-то я задумывался над этим во­просом. Ну-с, а теперь подумайте вы», - вспомнилось мне. Вот и подумала!

Со злостью, которая меня даже удивила, я вскочила и бросилась к широкому, приземистому дому напротив, почему-то показавшемуся мне особенно ненавистным.

-   Откройте же, черт возьми! - закричала я и стала бить в дверь ногами.

Наконец-то! Голоса. Шаги.

-   Кто там?

-   Врач из Ленинграда.

Должно быть, я еще не верила, что откроют, потому что это «откройте же» я повторила раз десять. Откры­ли. Какая-то девушка, тоненькая, с косами, впустила меня в сени.

-    Врач из Ленинграда? - с удивлением повторила она. - Пожалуйста, войдите.