Я взглянула на нее и

Я взглянула на нее и

Открытая книга - В. А. Каверин

И Агния Петровна уехала утром шестого февраля, а вечером, когда я, как всегда, зашла к старому док­тору, Агаша расстроенная, заплаканная, позвала меня и сказала, что Глафира Сергеевна собирается отпра­вить его в Дом инвалидов.

На первый взгляд это было разумно - почему бы старому человеку не провести последние годы жизни в Инвалидном доме? В бывшем особняке купца-мил- лионера Батова был недавно открыт хороший Дом ин­валидов. И все-таки отправлять туда Павла Петровича было жестоко. Ведь последние годы, или, может быть, месяцы своей жизни он должен провести один, лишен­ный всего, к чему так привык.

Очевидно, это не приходило в голову Глафире Сер­геевне, потому что она отправилась в Дом инвалидов и, вернувшись, сказала, что «все устроено» и что «там очень прилично».

Она почти не замечала меня - как личность, не име­ющую отношения к ее делам и, следовательно, не за­служивающую внимания. Агашу, которая прослужила у Львовых чуть ли не двадцать лет, она предупредила о расчете и сама хозяйничала в доме, из которого ка­ждый день что-нибудь выносили - мебель она решила продать, а в Москву увезти только пианино, посуду и книги. Засучив рукава, озабоченно-жадно поглядывая по сторонам, она снимала с антресолей разную рух­лядь и внимательно рассматривала - выбросить, взять с собой, продать? Два огромных ящика стояли посре­ди столовой, в один Глафира Сергеевна укладывала книги, в другой - посуду, и я почему-то сердилась, что все у нее получается так умело и ловко.

-    Ну-ка, подсоби, - однажды сказала она мне на «ты» и, без сомнения, забыв мое имя.

Я взглянула на нее - и прошла мимо.

Теперь я знала, откуда взялось то детски-высокое состояние души, в котором я нашла Павла Петровича в день приезда Глафиры Сергеевны, и почему оно не покидало его. Надежда сияла в его старых глазах, ко­гда он принимался читать мне письмо, начинавшееся словами: «Дорогой Владимир Ильич».